Сюрреалистический советский писатель Е.Замятин создавал свои художественные образы, когда С.Дали ещё только учился быть художником, и до его сюрреалистических образов было ещё далеко. Читая роман "Мы" вижу, как много "картин", образов испанский художник вынес из этого произведения (в 20-е годы, живя в Париже, Дали не мог не читать "Мы").
Вот знаменитая картина С.Дали и инсталляция в Театре-музее Дали в Фигерасе «Лицо Мэй Уэст, использованное в качестве сюрреалистической комнаты» (1934–35).

  

В интервью «Часкору» композитор объяснил, почему прошло время композиторских и художественных школ, настало время домов мод; прошло время композиторов и художников, настало время портных и парикмахеров.

«Можно утверждать, — писал Владимир Мартынов семь лет назад, — что прошло время композиторских и художественных школ, настало время домов мод, прошло время композиторов и художников, настало время портных и парикмахеров».

Особое звучание этому хлёсткому, по видимости — эпатажному высказыванию придаёт то, что оно вышло из-под пера музыканта, более того – одного из самых ярких русских композиторов нашего времени. Времени, которое он сам назвал «концом времени композиторов».

Возвращаясь из Киева, пили в поезде коньячок с академиком В.Г.Костамаровым. По счастливой случайности этот  "последний из могикан" филологической науки оказался в соседнем купе. Рассказывал, как 2 раза в жизни видел Сталина. Про Горбачёва, который жил в общаге МГУ напротив комнаты его девушки. Про то, как смеялись студенты-фронтовики над орденом Трудового красного знамени, который Никита Сергеевич получил в 1948 году (студенческие годы) за перевыполнение плана на комбайне. Фронтовики получали ордена за пролитую кровь и в 48-м году очень хорошо помнили, как им доставались такие награды.
Говорили, конечно, о русском языке. Очень смелая позиция Виталия Григорьевича: орфографию надо сильно упрощать, допускать больше вариативности... идти от народа, а не навязывать "тоталитарно" нормы языка...
Красивая русская речь, живой ненавязчивый юмор, умение и желание слушать и понимать, хотя мы все, я думаю, говорили много глупостей. Мы совершенно не чувствовали, что рядом с нами 78-летний академик, основатель ГМИИ им.Пушкина, председатель МАПРЯЛ... Это был красивый, обаятельный мужчина для всех женщин в купе; интереснейший собеседник, с которым легко быть самим собой, т.к. уверен, что тебя понимают и уважают; хороший собутыльник, который коньячок предпочтёт всем умным разговорам... И ещё есть что-то такое необъяснимое - какая-то высота человечского духа, достоинства...  то самое, что определяет редкую породу человека.
В общем нам очень повезло.
 

«Маленький человек» — термин весьма и весьма условный. Нужно помнить, что появилось это словосочетание, по-видимому в «Грозе» (1859) Островского в реплике Кулигина: «Я человек маленький, меня и обидеть можно». Следовательно, ни Пушкин, создавая своих Самсона Вырина, капитана Миронова, Евгения из «Медного всадника», ни Гоголь, создавая Акакия Акакиевича Башмачкина… не оперировали по отношению к человеку этим уничижающим «термином» — «маленький человек». Они создавали просто человека. Когда мы говорим «маленький человек», мы его так или иначе отстраняем от себя, жалеем снисходительно, свысока. Но если перед нами ЧЕЛОВЕК, то подход к нему уже другой: он — это мы. И в этом случае образ героя заставляет уже не думать над тем, стоит его жалеть или не стоит, он требует, чтобы мы задумались над собой, над своей человеческой сущностью. Самсон Вырин, Акакий Акакиевич, З.С.Мармеладов… — это собирательный образ человека, это мы.